gazeaway's Journal

Выдержки из гоанского алфавита
A
(Arpora, Anjuna)

В первую же субботу, накурившись гашиша, поезжайте на night market в Арпоре, непременно на тук-туке. «Тук-туком» называют этот механизм для туристов, еще могут сказать мото-рикша, - вы все-таки в Индии, - впрочем, сами водители трехколесных бешеных кабин без дверей, кажется, считают себя мотоциклистами, по крайней мере, в потоке такси и скутеров лавируют очень нагло. А поток оживлен, все едут на ночной рынок: туристы, и местные, и живущие здесь месяцами бродяги со всей Европы с дредами по пояс, в цветастых нарядах, – проносящихся на мотоциклах, их мельком видно в проемах тук-тука. Спереди маячит абсолютно лысая коричневая голова водителя, который сигналит и жмет на газ с дьявольским остервенением, даже ночью он не снимает черных очков. Motocabin несется по левую сторону узкой дороги, и встречные фары объезжают справа – поначалу левосторонне движение заставляет вздрагивать. А слева творится что-то странное в индийском духе: освещенные лавки с тряпьем, кафе, где на пластиковых стульях сидят и смотрят на дорогу, и пьют кофе, и тут же рисовое поле, тишь, цикады, а потом разом – пустой храм-пагода, весь в цветах, и поют, и звенят, и уже опять цикады и тишь, как будто не было храма.
Потом вы оказываетесь в Большой Рыночной пробке. Туристы из Москвы особенно любят по этому поводу шутить, в том смысле, что стоило уехать к Индийскому океану, за сотню километров от ближайшего города, чтобы встать в глухой, тарахтящей пробке, где норовят объехать по обочине, совсем как на родных Нижних Мневниках, хотя Мневники попросторнее. В самом начале скопления водители тук-туков хитро высаживают наезжих, предлагая им пройти сотню метров до рынка, и те покорной вереницей тянутся вдоль дороги, а вокруг них беснуются продавцы барабанов, и стучат, и гудят своим товаром, и человек с Нижних Мневников, кажется, сразу же покупает там-там.
Тут-то я и попадаю в то самое место, которое заставит меня впоследствии всем интересующимся Гоа говорить заранее составленную фразу «Таких красивых людей я не видела Нигде!». Рынок с первого взгляда кажется огромным и ярким: лабиринты палаток с индийскими украшениями, - уже какая-то сморщенная старуха с малиновой точкой на лбу и щербатой улыбкой выхватила меня из потока, и застегнула пояс с зеркальцами, и щелкает языком, но мимо, мимо, - фетиши кислотной культуры: майки с флюоресцентными грибами, психоделические плакаты, дальше трубки, кальяны, огромные деревянные слоны, куда ж без них, тонкой работы костяные украшения… А за углом стоит индеец с маорийскими узорами на лице и длинной черной косой, - он улыбается куда-то в себя и осторожно сворачивает джойнт.
Эти люди знают, чем торгуют. Они делают этнические татуировки, укладывают дреды на голове в причудливые гривы, любят vintage или просто эротичную одежду и подчеркнуто вежливо продают потокам туристов свои дорогие вещи (если сравнивать с невероятно дешевыми сувенирами местных) не торгуясь. Они и есть Night market, главная алчная забава Северного Гоа.
В тот первый раз, покружив по европейским рядам, будто в зверинце, я вдруг оказалась в центре рынка, там была сцена и глазеющая толпа. На сцене самодеятельно пели какой-то регги, за сценой жарили мясо и стояли торговцы разнообразной национальной снедью, включая китайскую лапшу и даже borshs, который разливают загорелые, белозубые тетки из русского сквота: полные собственного достоинства, вовсе без тиражированной атрибутики в стиле рюс. Хотя есть у них кумачовая вывеска: «Red corner»…
Рынок закрывается что-то около часа, впрочем, однажды я проезжала мимо него в два, и все еще продолжался разъезд, кто-то смеялся, и газовали мотоциклы.
Существует еще одна, более размеренная версия этого торгового представления в среду, совсем близко, в Анджуне. Днем, в самую жару, - но в пальмовой роще, в густой тени, -уже никто не галдит, медленно бродят завороженные покупатели, старухи торгуют свежевыжатыми соками, льдистый арбузовый, ананасный с пенкой – все дешевое и стаканы не очень чистые, зато соломинка. Крайние палатки стоят у пляжа, который весь: долгое песчано-каменное плато, почти пустынное, и океан, и вовсю яркое полуденное солнце.
Там-то, в Анджуне, в маленьких домиках между пальм, и селятся с середины осени равнодушные продавцы «хипповского» счастья, амулетов, украшений, сопутствующих товаров, а в марте снимаются и уезжают дальше, за солнцем, на острова или в отогревающуюся старушку-Европу. В марте на Гоа официальный «конец сезона», «всеобщая распродажа», и Анджуна выглядит так, будто с нею уже попрощались.

Advertisement